ВC РФ проверит обоснованность банкротства умершего заемщика при наличии кредитных каникул

Автор: Артем Кадников, заместитель руководителя практики правового бюро «Олевинский, Буюкян и партнеры»

19 октября 2026 года Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ рассмотрит кассационную жалобу Оруджова Эльбруса Магеррам оглы (наследника должника) на решение Арбитражного суда города Москвы от 23.09.2025, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.12.2025 и постановление Арбитражного суда Московского округа от 21.04.2026 по делу № А40-78218/2025 о банкротстве Оруджова Магеррама Гусен оглы.

4 мая 2023 года между Оруджовым Магеррамом Гусен оглы (далее – Должник) и АО Банк «Развитие-Столица» (далее – Банк) был заключен кредитный договор на сумму 7 500 000,00 рублей. Заемщик обязался возвратить кредит не позднее 20.04.2043 и уплачивать проценты по ставке 14% годовых аннуитетными платежами по 93 303,79 рубля.

Денежные средства по кредитному договору были предоставлены на капитальный ремонт квартиры, являющейся предметом залога.
26 декабря 2024 года Должник обратился в Банк с заявлением о предоставлении льготного периода в связи с признанием его инвалидом 2 группы, предусматривающего приостановление исполнения Должником обязательств по кредитному договору на период с 01.01.2025 по 01.07.2025 и продлении срока исполнения обязательств.

Так как на момент обращения в Банк у Должника было необходимое условие для предоставления льготного периода, Банк предоставил его на срок с 01.01.2025 по 01.07.2025, о чем ему было сообщено в ответном письме Банка от 27.12.2024.

27 декабря 2024 года заемщик умер. Наследник, Оруджов Э.М., обратился к нотариусу с заявлением о принятии наследства, о чем Банк был уведомлен.

1 апреля 2025 года Банк обратился в суд с заявлением о признании умершего заемщика банкротом. 

Позиция Банка сводилась к тому, что кредитные каникулы связаны с личностью заемщика и не распространяются на наследников. Так как действий, направленных на погашение имеющейся задолженности умершего гражданина перед кредитором до момента подачи заявления о банкротстве, наследниками не предпринималось, вся сумма кредита была признана просроченной и было подано заявление о банкротстве умершего заемщика.

Наследник возразил, настаивая на отсутствии признаков неплатежеспособности. Смерть должника не влекла досрочное исполнение обязательств, так как соглашение о кредитных каникулах не утратило силу. Банк же, в свою очередь, получив в январе 2025 года сведения о смерти заемщика, неправомерно в одностороннем порядке изменил индивидуальные условия договора потребительского кредита: прекратил льготный период и аннулировал измененный график платежей.

Решением Арбитражного суда города Москвы по делу № А40-78218/2025 от 23.09.2025 заявление АО Банк «Развитие-Столица» о признании Оруджова М.Г. несостоятельным (банкротом), признано обоснованным, применены правила параграфа 4 главы X Федерального закона № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 и введена процедура реализации имущества гражданина. Дополнительным решением от 29.01.2026 в третью очередь реестра требований кредиторов должника включено требование Банка в размере 7 589 617,91 рубля (основной долг — 7 391 308,16 рубля, проценты за пользование кредитом — 198 309,75 рубля), как обеспеченное залогом недвижимого имущества Должника.

Суды апелляционной (постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.12.2025) и кассационной инстанций (постановление Арбитражного суда Московского округа от 21.04.2026) поддержали позицию суда первой инстанции.

Суды исходили из того, что так как должник умер 27.12.2024, до начала срока кредитных каникул, они не были предоставлены в связи со смертью Должника. Условия предоставления кредитных каникул связаны с личностью Заемщика и наличием у Заемщика условий, соответствующих требованиям закона для их предоставления. А с учетом того факта, что наследник должника допустил просрочку исполнения обязательств, Банк обоснованно признал просроченной всю сумму кредита вместе с начисленными процентами.

Суд кассационной инстанции дополнительно отметил, что намерение наследника надлежаще исполнять обязательства может быть реализовано через заключение отдельного мирового соглашения.

В кассационной жалобе Оруджов Э.М. просит отменить судебные акты и прекратить производство по делу, ссылаясь на нарушение пункта 2 статьи 33 Федерального закона № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 и приводя следующие аргументы:

1. Заемщик не допустил просрочки погашения кредита, так как платежи банку осуществлялись в сроки, согласованные сторонами договора. Срок внесения платежей по кредиту – до 20 числа ежемесячно. Последний платеж Оруджов М.Г. внес за декабрь 2024 года своевременно. Срок следующего платежа с учетом предоставленных должнику кредитных каникул – 21.07.2025.  Банк потребовал банкротство уже в апреле 2025 года при том, что задолженности как таковой не было.
2. Банк неправомерно в одностороннем порядке изменил условия договора, прекратил льготный период и аннулировал измененный график платежей от 27.12.2025.
3. Просрочка отсутствовала и по первоначальным условиям Банк потребовал банкротство Оруджова М.Г. с задолженностью по состоянию на 28.03.2025. На эту дату размер долга составлял 310 505,85 рублей, то есть менее 500 000 рублей, а продолжительность просрочки – 70 дней (с 21.01.2025 по 28.03.2025), то есть менее трех месяцев.
4. Имущество должника полностью покрывало задолженность. Требования банка (единственного кредитора) к умершему заемщику на 7 372 879,08 рублей полностью покрывались за счет имущества Оруджова М.Г. – его квартиры, кадастровая стоимость которой превышала 14,6 млн рублей. К тому же эта квартира находилась в залоге у банка. Как следствие, у банка не было необходимости требовать банкротство заёмщика.
5. Пороговая задолженность сформирована искусственно и незаконно. Банк 21.03.2025 перенес во внутренних документах учёт основного долга на ссудный счёт из категории «текущий» в категорию «просроченный» в размере 7 391 308,16 руб., но при этом не была соблюдена обязательная процедура досрочного истребования кредита.
6. Требования подлежали удовлетворению наследником или за счет заложенного имущества. Обязательства умершего заемщика должен исполнить его наследник, принявший наследство, со дня открытия наследства (пункт 1 статьи 1152, пункт 1 статьи 1154 ГК РФ). Оруджов Э.М. своевременно обратился к нотариусу с заявлением о принятии наследства, о чем Банк был уведомлен. В порядке универсального правопреемства права и обязанности Оруджова М.Г. по кредитным обязательствам перешли к Оруджову Э.М. В связи с этим у Банка не было оснований для предъявления требований к Оруджову М.Г. и его имущественной массе, в том числе и требований о его банкротстве.
7. Банк необоснованно увеличил ставку с 14% до 19% годовых. Денежные средства, обязанность уплаты которых предусмотрена договором лишь на случай просрочки исполнения, являются не процентами за пользование займом, а мерой гражданско-правовой ответственности заемщика (неустойкой) (определение Верховного Суда Российской Федерации от 13.12.2016 № 44-КГ16-30). В случае смерти заемщика кредитор не вправе применять меры ответственности и начислять неустойки (штрафы, пени, повышенные проценты) до принятия наследства наследником, но не более шести месяцев со дня открытия наследства. Последствием этих действий банка стало значительное увеличение ежемесячного платежа по кредиту – с 93 303,79 рублей до 121 830,00 рублей.

Передавая жалобу на рассмотрение, Верховный Суд РФ фактически поставил под сомнение законность возбуждения дела о банкротстве умершего заемщика в ситуации, когда:

• стороны кредитного договора в двустороннем порядке согласовали «кредитные каникулы», которые не были отменены и продолжали действовать;
• банком не была соблюдена обязательная процедура досрочного истребования кредита (уведомление и 30-дневный срок);
• задолженность на дату подачи заявления не превышала пороговых значений (500 000 руб. и три месяца), если считать по первоначальному графику и отсутствовала вовсе с учетом каникул;
• заложенное имущество многократно покрывало требования единственного кредитора.

На мой взгляд, Судебной коллегии предстоит ответить на два ключевых вопроса. 

Первый и самый главный: судьба кредитных каникул после смерти заемщика. Является ли предоставление кредитных каникул сугубо личным правом заемщика, прекращающимся с его смертью, или изменение условий договора становится частью обязательства и переходит к наследникам в порядке универсального правопреемства? 

И второй: если с учетом каникул просрочка отсутствовала, а по первоначальному графику долг составлял менее 500 000,00 рублей и просрочка – менее трех месяцев, имелись ли основания для признания заявления банка обоснованным?

Думаю, что Верховный Суд отменит судебные акты и направит дело на новое рассмотрение для проверки перечисленных обстоятельств либо прекратит производство по делу из-за отсутствия на дату подачи заявления признаков неплатежеспособности. На мой взгляд, подход нижестоящих судов, фактически позволивший банку «перезапустить» долг без учета согласованных каникул, противоречит принципам добросовестности и стабильности гражданского оборота.

Федресурс