ВС РФ решит, может ли конкурсный управляющий исполнять свои обязанности под домашним арестом

Автор: Исмаил Джафаров, старший юрист правового бюро «Олевинский, Буюкян и партнеры»

15 января 2026 года Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ рассмотрит кассационную жалобу АО «Банк Дом.РФ» на судебные акты трех инстанций по делу № А56-43244/2024 о банкротстве ООО «ЖНК-Девелопмент». Центральный вопрос спора — подлежит ли отстранению конкурсный управляющий, в отношении которого избрана мера пресечения в виде домашнего ареста с запретом на использование средств связи, если формальных доказательств конкретного вреда от его действий пока нет. Решение ВС РФ определит, где проходит грань между презумпцией невиновности и безусловными требованиями к личной дееспособности и репутации арбитражного управляющего.

История этого необычного дела началась с возбуждения дела о банкротстве застройщика «ЖНК-Девелопмент» по заявлению банка в мае 2024 года. В октябре того же года, после открытия конкурсного производства, суд утвердил конкурсным управляющим Константина Коробова. Однако уже 4 октября 2024 года, то есть практически одновременно с утверждением, в отношении Коробова К.В. было возбуждено уголовное дело по подозрению в получении коммерческого подкупа в особо крупном размере в рамках другого дела о банкротстве. Суд избрал ему меру пресечения — домашний арест, запретив использовать средства связи и интернет. Несмотря на это, Коробов К.В. продолжил исполнять обязанности управляющего. Крупнейший кредитор ООО «ЖНК-Девелопмент», АО «Банк Дом.РФ» потребовало проведения собрания для выбора новой кандидатуры, однако сам управляющий через суд добился наложения обеспечительных мер, запрещающих проведение любых собраний кредиторов до апреля 2025 года. В ответ 24 декабря 2024 года банк подал в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области заявление об отстранении Коробова К.В., ссылаясь на абзац четвертый пункта 1 статьи 145 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)». По мнению банка, управляющий, будучи ограничен в передвижении и коммуникациях, физически не способен добросовестно и полноценно осуществлять свои полномочия: лично управлять делами должника, контролировать имущество и проводить очные собрания кредиторов, что приведет к увеличению судебных издержек. Кроме того, сам факт уголовного преследования по такой статье ставит под сомнение его добросовестность и независимость.

Позиция конкурсного управляющего Коробова К.В. и его саморегулируемой организации (СРО «Содействие») сводилась к отрицанию этих доводов. Они настаивали на том, что Коробов К.В. – действующий член СРО, имеет необходимую аккредитацию для банкротств застройщиков и исполняет обязанности надлежащим образом, о чем, по их мнению, свидетельствует более раннее судебное определение от 22 июля 2025 года, оставившее без удовлетворения жалобу на его действия. Они подчеркивали, что вина управляющего в совершении преступления не установлена, конкретного вреда кредиторам или должнику его статус подозреваемого не причинил, а технические вопросы организации работы решаются с привлечением специалистов в установленных рамках. Таким образом, они рассматривали попытку отстранения как необоснованное давление.

Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области в определении от 11 февраля 2025 года, а вслед за ним Тринадцатый арбитражный апелляционный суд (постановление от 28 апреля 2025 г.) и Арбитражный суд Северо-Западного округа (постановление от 17 июля 2025 г.) встали на сторону управляющего и отказали банку в удовлетворении заявления. Правовая логика этих инстанций была единой и базировалась на строгом формальном подходе. Суды указали, что для отстранения по статье 145 Закона о банкротстве необходимо доказать конкретные противоправные действия (или бездействие), которые уже причинили реальный вред интересам должника или кредиторов. Сомнения кредитора в возможности исполнения обязанностей, даже подкрепленные фактом уголовного преследования и домашнего ареста, были расценены как недостаточные. Суды сослались на статью 49 Конституции РФ о презумпции невиновности, посчитав, что до вынесения обвинительного приговора сам по себе статус подозреваемого не может служить основанием для отстранения. Они также не усмотрели нарушений в организации работы управляющего через представителей, что, по их мнению, позволяет преодолеть ограничения, наложенные мерой пресечения.

Но Верховный Суд РФ, приняв кассационную жалобу банка к рассмотрению, обозначил наличие серьезной правовой коллизии. Судья Самуйлов С.В. в определении от 5 декабря 2025 года (№ 307-ЭС25-8707(1)) указал, что доводы заявителя заслуживают внимания и требуют проверки в судебном заседании Коллегии. Теперь ВС РФ предстоит разрешить несколько принципиальных вопросов, выходящих далеко за рамки частного спора. Во-первых, как следует толковать норму об отстранении управляющего, который «не может исполнять свои обязанности» (абз. 4 п. 1 ст. 145 Закона о банкротстве) – требует ли это неопровержимых доказательств уже наступившего вреда или достаточно объективной невозможности осуществлять полномочия ввиду государственно-принудительных ограничений? Во-вторых, как соотносится конституционная презумпция невиновности с особым публично-правовым статусом арбитражного управляющего, от безупречности репутации и полной дееспособности которого прямо зависит судьба имущества должника и права множества кредиторов? В-третьих, допустимо ли в принципе, чтобы лицо, ограниченное в базовых гражданских свободах (передвижение, коммуникации), осуществляло функции, требующие постоянного личного участия, оперативности и полного контроля, особенно в таком социально чувствительном процессе, как банкротство застройщика?

Последствия решения ВС РФ будут иметь долгосрочный и системный характер. Если суд поддержит позицию нижестоящих инстанций, это может создать опасный прецедент, когда фигура конкурсного управляющего окажется фактически неуязвима для оперативного отстранения даже при очевидных обстоятельствах, ставящих под сомнение его реальную возможность работать и делать это добросовестно. Это повысит риски для участников процедуры, особенно в сложных делах, подобных банкротствам застройщиков. С другой стороны, если ВС РФ встанет на сторону кредитора и сформирует практику, допускающую отстранение по формально-объективным критериям (как наличие меры пресечения), это усилит защиту кредиторов и ускорит процедуры замены управляющего в спорных ситуациях. Но такой подход может породить риск недобросовестного использования уголовного преследования как инструмента давления на неугодных управляющих в корпоративных конфликтах.

Таким образом, дело № А56-43244/2024 — это не просто спор о судьбе одного управляющего, но и достаточно серьезный конфликт, разрешение которого требует глубокого анализа правоприменительной практики, принципиальных положений Закона о банкротстве и Конституции РФ. Решение, которое будет вынесено ВС РФ, задаст новый стандарт требований к фигуре арбитражного управляющего и определит, могут ли внешние ограничения его личной свободы стать автоматическим препятствием для выполнения профессиональных обязанностей.

Федресурс