20 апреля 2021

Статья Дмитрия Громова для Федресурса

ВС рассмотрит жалобу гаранта, исполнившего свои обязательства в исполнительном производстве и опоздавшего в реестр требований

ВС рассмотрит жалобу гаранта, исполнившего свои обязательства в исполнительном производстве и опоздавшего в реестр требований

29 апреля 2021 года Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ рассмотрит кассационную жалобу ПАО Банк «Финансовая корпорация Открытие» (далее – Банк, Заявитель) на определение Арбитражного суда города Москвы от 29.01.2020, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.06.2020 и постановление Арбитражного суда Московского округа по делу № А40-111/2017 о банкротстве АО «Энергострой-М.Н.» (далее – Должник).

Банк подал заявление о включение в реестр требований кредиторов Должника задолженности в размере 1 827 718 829,14 руб. Данное требование основано на гарантии, выданной Банком Должнику. 

Суд первой инстанции пришел к выводу о том, что требование Банка следует признать обоснованным и подлежащим удовлетворению за счет имущества Должника, оставшегося после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов.

Сообщение об открытии конкурсного производства в отношении должника опубликовано в газете «Коммерсантъ» 10.02.2018. Требование Банка поступило в суд 30.07.2019. Суд первой инстанции сделал вывод о том, что требование заявлено после закрытия реестра требований кредиторов Должника.

Банк обратился в суд апелляционной инстанции, указав на то, что срок для подачи требований был соблюден и оснований для отказа во включении требований в третью очередь реестра требований кредиторов нет.

Суд апелляционной инстанции руководствовался пунктом 7 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.07.2009 №63 «О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве». В Постановлении указано, что если банковской гарантией было обеспечено исполнение обязательства, возникшего до даты возбуждения дела о банкротстве должника-принципала, и гарант уплатил бенефициару сумму, на которую выдана гарантия, то после этой даты судам следует исходить из того, что требование гаранта к должнику-принципалу о возмещении указанной суммы не относится к текущим платежам и подлежит включению в реестр требований кредиторов.

Но при этом апелляционная инстанция указала, что списание суммы задолженности было произведено на основании исполнительного листа, и, как следствие, доводы апеллянта о том, что его требование является требованием добросовестного гаранта, подлежат отклонению. Суд апелляционной инстанции посчитал, что банк уклонялся от исполнения обязательств по банковской гарантии, так как судебный акт был исполнен принудительно, что нельзя расценить как добросовестное поведение.

Также суд апелляционной инстанции указал на то, что обязанность по исполнению судебного акта возникла в момент вступления решения суда в законную силу, то есть 01.04.2019, а судебный акт был исполнен только 25.06.2019.

Помимо этого, суд апелляционной инстанции сослался на Постановления Арбитражного суда Московского округа от 10.09.2019 и от 23.09.2019 по обособленным спорам с аналогичными фактическими обстоятельствами в рамках дела о банкротстве Должника. В них требования кредиторов-гарантов были признаны обоснованными и подлежащими удовлетворению за счет имущества должника, оставшегося после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов.

Банк обратился в суд кассационной инстанции и в жалобе указал, что выводы нижестоящих судов о недобросовестном поведении Банка как гаранта ошибочны, а право на регрессное требование к Должнику возникло у Банка 25.06.2019, в момент осуществления платежа по независимой гарантии, соответственно, требование к Должнику Банк заявил своевременно.

Кассация согласилась с выводами нижестоящих судов и отказала в удовлетворении жалобы. По мнению кассации жалоба не содержала указаний на наличие в материалах дела доказательств, опровергающих выводы судов, которым ранее не была дана правовая оценка.

В кассационной жалобе в Верховный Суд РФ Банк настаивает на том, что право на регресс возникло у него с момента исполнения обязательства по гарантии, то есть 25.06.2019, поэтому двухмесячный срок на предъявление требований к включению в реестр не пропущен. Банк также ссылается на то, что в рамках дел о банкротстве поручителей Должника требования Банка по спорным гарантиям признаны обоснованными и включены в третью очередь реестра.

Таким образом, перед Верховным Судом РФ стоит вопрос о моменте возникновения регрессного требования к принципалу у гаранта в случае, когда гарант исполнил свою обязанность принудительно по судебному решению о взыскании суммы по банковской гарантии.

Давайте еще раз внимательно проанализируем все обстоятельства дела. 

Должник выступал принципалом по гарантии, выданной Банком-гарантом, а бенефициаром – ПАО ФСК ЕЭС. Так как Должник не выполнил свои обязательства, ПАО ФСК ЕЭС в апреле 2017 года обратилось с требованиями о выплате по банковской гарантии к Банку, а затем 07 марта 2018 года – в арбитражный суд с иском к Банку. Арбитражный суд удовлетворил иск, сумма по гарантии была списана со счета Банка на основании исполнительного листа. 

Принципал был признан банкротом, и гарант, выплативший на основании исполнительного листа денежные средства по обязательству, вытекающему из банковской гарантии, обратился с заявлением о включении требований в реестр требований кредиторов.

Сообщение об открытии конкурсного производства в отношении Должника было опубликовано в газете «Коммерсантъ» 10.02.2018г. Как следствие, реестр требований кредиторов Должника закрылся 10.04.2018. Требование Банка о включении в реестр требований кредиторов Должника поступило в суд 30.07.2019г., то есть после закрытия реестра.

Однако требование Банка является регрессным требованием гаранта. Регрессное право требования представляет собой самостоятельное право требования, возникающее в момент уплаты гарантом денежной суммы бенефициару. Положения Закона о банкротстве о сроке заявления требования кредитора к Должнику в конкурсном производстве в силу аналогии закона подлежат применению к добросовестному гаранту с учетом правил пункта 3 статьи 61.6 Закона о банкротстве: требование добросовестного гаранта считается заявленным в установленный Законом о банкротстве срок, если оно предъявлено в течение двух месяцев со дня возникновения права на регресс. Такой вывод уже сформирован и закреплен в судебной практике достаточно давно (См. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 24.09.2014 по делу N 307-ЭС14-100, А44-5100/2012.)

Эта позиция высшей судебной инстанции понятна и нормативно обоснована. Положения абзаца 3 пункта 1 статьи 142 Закона о банкротства направлены на установление негативных последствий для лиц, которые не проявили должной осмотрительности и опоздали с подачей заявления о включении в реестр требований кредиторов, несмотря на то, что их требования существовали на момент открытия конкурсного производства. 
Однако важной является оговорка о том, что применение подобного подхода возможно только в случае добросовестного поведения гаранта.

В рассматриваемом деле нижестоящие суды констатировали недобросовестность гаранта. Он не исполнил свое обязательство по банковской гарантии добровольно, бенефициар был вынужден обратиться в суд, и долг по гарантии был взыскан в ходе исполнительного производства.

Ранее в определении от 15.05.2017 N 310-ЭС17-4841 по делу N А36-5933/2014 судья Верховного Суда РФ Букина И.А. отказала в передаче подобного спора на рассмотрении Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ и указала, что действия банка по выплате бенефициару задолженности по банковской гарантии на основании решения суда не могут быть признаны добросовестным поведением гаранта. 

Изложенные обстоятельства дела позволяют сделать вывод о том, что решение суда кассационной инстанции вполне соответствует законодательству и сложившейся судебной практике. В связи с этим интересен сам факт передачи данного спора на рассмотрение СКЭС ВС РФ. 

Возможно, Верховный Суд РФ более определенно выскажется о критериях недобросовестности гаранта в подобных спорах. С другой стороны, есть вероятность, что Верховный Суд РФ изменит подход к критериям добросовестного поведения гаранта.

Дмитрий Громов, Федресурс